Актуальные новости
и события твоего города
31 июля / суббота
Все города
USD 31.07 73.1388 - 0.0516
EUR 31.07 86.9913 + 0.1289

Про миасскую медицину и не только: большое интервью с Константином Башлыковым

Мы начинаем серию интервью, цель которых не только раскрыть человека, но и порассуждать об актуальных для нашего города проблемах. Сегодня мы говорим с Константином Башлыковым, врачом-реаниматологом и общественным деятелем. Что происходит в «красной зоне», где люди лечатся от короновируса? Возродится ли в городе детская больница? Зачем «Единой России» праймериз и вообще, куда ведет нас нынешняя власть? Это и многое другое в сегодняшнем выпуске «Большого интервью»
Про миасскую медицину и не только: большое интервью с Константином Башлыковым
Про миасскую медицину и не только: большое интервью с Константином Башлыковым Фото: U74.ru

Про короновирус


— Константин Васильевич, вы находитесь на передовой борьбы с пандемией, работаете в красной зоне. Успокойте нас — ситуация выправляется?

— С одной стороны да, закрыты подобные отделения в Чебаркуле и Златоусте, всех везут к нам и мест пока хватает. С другой стороны расслабляться рано, смертность по сравнению с гриппом очень высокая и та пассивность, с которой люди прививаются, настораживает. Все расслабились, уже практически не используем маски в общественных местах. Зря расслабились.

Посмотрите, Москва вышла по заболеваемости на уровень декабря прошлого года, да и у нас в регионе все далеко не благополучно. Индийский штамм вируса уже в России. Поэтому мой всем совет — срочно на прививку.

Ну, а вообще нужно сказать, что мы все лучше понимаем эту болезнь. Вот недавно к нам пришли новые, уже одиннадцатые по счету рекомендации Минздрава, то есть примерно каждые два месяца мы улучшаем лечебный план. Появляются новые лекарства, какие-то препараты уходят, и мы перестаем их применять. К примеру, мы уже не даем пациентам противомалярийные препараты, как это было в самом начале пандемии. Появился препарат «Короновир», который довольно быстро упал в цене — начиналось с 12 тысяч, потом восемь, теперь пять.

— Его бесплатно больным выдают?

— Да. Бывают перебои, конечно, поставщики иногда подводят. Но даже амбулаторно выдаются примерно три препарата бесплатно, в том числе и «Короновир». Это очень мощное вложение государства в спасение своих граждан. Это беспрецедентно.

— Как бы вы оценили Россию в данном контексте: хорошо отработали в пандемию власти, в том числе и медицинские?

— Думаю, никто не будет спорить, что мы на остатках советской еще системы здравоохранения, когда каждый знает что и в какое время нужно делать, утерли нос всему западу. В той же Великобритании во время пика очередь к простому терапевту в среднем составляла 15 дней. И он на дом, как мы привыкли, не пойдет. А у нас максимум трое суток было, и это вызов на дом в самый разгар пандемии. Но чаще всего врач приходил в день вызова. А какую огромную нагрузку выдержала служба «Скорой помощи»?

Наша система показала, что мобилизация — это ее сильное место. И вообще система здравоохранения СССР создавалась вот именно для того, чтобы противостоять массовым проблемам. И самое главное все это у нас в головах — и у врачей старой закалки, и у наших уважаемых пенсионеров.


Про дефицит врачей


— Пандемия очень сильно ударила по врачебному сообществу. По понятным, в общем-то, причинам, и спасибо всем врачам за ваше мужество. Но, вопрос вот какой: наши медицинские вузы каждый год выпускают специалистов в самых разных областях. Куда они потом деваются и почему не приходят работать в больницы?

— Действительно, врачей и в стране, и в Миассе в частности не хватает — я имею в виду страховую медицину, которая доступна каждому и условно бесплатна. Но эта проблема возникла не вчера и не сегодня, у нас и 15 лет назад, к примеру, не хватало специалистов. Когда я был депутатом, помню, мы совместно с администрацией разрабатывали программы по привлечению врачей в город, думаю, и сегодня власти ломают над этим голову. Но как-то все у нас не слишком успешно получается, в отличие от соседнего Златоуста. Там молодым специалистам миллион рублей подъемных дают. Вот у нас сейчас в Собрании, после выступления главврача второй больницы Антона Сергеевича Криушова, тоже обсуждается подобная мера, а Златоуст уже хочет перейти на полтора миллиона рублей.

Но надо понимать, что все эти соревнования между территориями, по сути «тришкин кафтан». Проблема в том, что медицина перестает быть Служением. Мировоззрение молодых специалистов изменяется — многие из них оказывают платную услугу, а не служат. Да, наверное, это рациональный подход. Уйти узким специалистом в какую-нибудь платную клинику и, наконец, получить отдачу за трудоемкую учебу, за огромную ответственность и так далее.

— И какой выход?

Государству нужно понять, что большинство людей не может сегодня справедливо оплачивать труд врачей. И, наверное, нужен какой-то дифференцированный подход: чем беднее человек, тем меньше он платит за медицинские услуги. А если человек в состоянии их оплатить, то пусть оплачивает. Ну, или по-другому решить проблему: так поднять уровень жизни, чтобы любой пенсионер мог оплатить качественную врачебную помощь.

И нужно расширять частно-государственное партнерство, когда в частных клиниках, по бюджетным квотам оказывают людям высокотехнологическую помощь.

Ну и менять мировоззрение. Сегодня ведь и за границу идет отток врачей. Вот из Украины врачи давно уже уезжали в Польшу, теперь тех, у кого есть знание немецкого языка, переманивают из Польши в Германию. И из России тоже уезжают врачи.


Про детскую больницу


— В последнее время вся ваша публичная активность сходится в одной точке: Миассу необходимо вернуть детскую больницу и выстроить под нее всю систему оказания педиатрической помощи. Почему это так необходимо?

— Мне почему-то кажется, что очень вредная, очень непродуманная оптимизация медицины не остановлена, она продолжается. Я бы хотел четко увидеть, почувствовать, что медицина не оптимизируется. Так вот по «детству» я пока этого не вижу.

У нас сейчас дети не получают комплексной помощи: есть поликлинический этап и разрозненный этап стационара.

— То есть, по вашему мнению, с детьми всегда должны работать специальные детские врачи?

— Нужно понимать, что ребенок и взрослый — они функционируют по-разному. Начиная с водной нагрузки, с доз препарата и допустимости их применять и заканчивая сложностями составления анамнеза и постановки диагноза — ребенок не всегда правильно может объяснить, где у него болит, какой характер боли и так далее. Не говоря уже о том, младенцы вообще не разговаривают.

Человек очень резко изменяется от нуля до года, потом от года до пяти лет и так вплоть до переходного возраста с его гормональным взрывом и до взросления. И все эти перестройки нужно знать.

Именно поэтому детская медицина должна иметь свою вертикаль в таком крупном городе как Миасс.

— У нас когда-то была такая вертикаль?

— Миасс в этом плане очень странный город. Вот давайте снова обратимся к опыту соседнего Златоуста. Там есть детская больница, в ней четыре отделения, и ей же принадлежат все детские поликлиники города. То есть главный врач больницы является первым руководителем для всей детской медицины города. Это одна идеология, одни подходы, это четкое ведение ребенка по всем этапам получения медицинской помощи.

В Миассе же, даже когда у нас была детская больница, подход был совершенно иной. Больница сама по себе, а все детские поликлиники работали от «взрослых» больниц, подчиняясь их главврачам. Конечно, главный педиатр города пытался все это координировать, но сотрудники поликлиник получали зарплату не у него, как и взыскания.

Это категорически неправильно и это поняли в области. Так что первый шаг у нас сделан: все детские поликлиники объединены сегодня в одну систему — городская больница № 4 вобрала в себя их все. Но более правильно будет создать детскую больницу с отделениями разного профиля и переподчинить поликлиники ей. Вот тогда все встанет на свои места.

Более того, у нас сейчас есть сертифицированные специалисты и есть возможность создать то, чего в Миассе никогда не было — детскую хирургию. То есть даже операции детям в этом будут делать специально обученные врачи, с учетом особенностей детского организма.

— Есть понимание, какие площади можно отдать под детскую больницу?

— Да, у министерства были планы разместить ее на месте филиала «Северный» ГБ № 2, бывшая ГБ № 4, что на машгородке. То есть гинекологию уже закрыли, хотели закрыть еще терапию и хирургию и все это увести на автозавод во вторую больницу. Но не получилось, жители машгородка выступили против такого решения и министерство отступило.

Дальше я подумал, ну что делать — строить? Понятно, что это почти не реально. Поэтому начал разворачивать кампанию, начал делиться проблемой с коллегами, с друзьями, использовал для популяризации идеи площадку праймериза «Единой России». И вот нашелся человек, который предложил свое помещение. Помещение детского сада, который уже давно не используется по назначению.

Теперь эту идею нужно донести до министерства и попробовать решить этот вопрос.

— Есть надежда, что все получится?

— Здравоохранение — это одна из тех реперных точек, которая показывает народу, что власть о нем заботится. И вся ситуация с пандемией показала, что власти это понимают и они готовы идти на беспрецедентные, как я уже говорил, меры, чтобы люди не умирали.

Поэтому да, надежда есть, и я готов приложить все усилия, чтобы детская больница вернулась в город. Это ведь и моя личная печаль — тридцать лет быть детским реаниматологом, а потом лишиться этого и попасть в обычную реанимацию. Я не чувствую взрослых так, как детей.


Про праймериз


— Как вам праймериз? Как он прошел, довольны ли результатами, старшими товарищами? Мне всегда представлялось, что в парламенте страны должны быть профессиональные политики, а нам снова предлагают актеров, хоккеистов, врачей совершенно не замеченных ранее в политике или общественных активностях.

— С вашим подходом я в чем-то согласен, но нужно избегать продвижения к какому-то кастовому обществу. Государственная Дума — важнейший государственный институт, и закреплять его за, как вы говорите, профессиональными политиками, это значит создать касту, которая быстро отвернется от народа, забудет о нем. То есть у нас обязательно должны остаться социальные лифты.

— А вы считаете, что сложившаяся система нам эти лифты оставила?

— Ну, вот я один из примеров…

— Того, что лифта нет.

— Нет, того, что лифт есть.

— И куда он вас завез?

— Он меня завез в муниципальную власть, он мне позволил, не смотря на то, что я сейчас не депутат, обладать видением и пониманием, как что функционирует. И сегодня я ощущаю себя не просто врачом, но и общественным деятелем, который может вступить в переговоры с системой и принести пользу городу. Я понимаю как привлечь внимание общества к проблеме и как сделать так, чтобы инициатива снизу не оставила чиновникам поля для маневра.

— Сколько вы возглавляли местное отделение «ЕР»?

— Более года.

— И что такого случилось, что вас очень неохотно приглашают в списки «Единой России», и все ваши победы на выборах были не благодаря родной партии, а вопреки?

— Нет, я бы не был столь категоричен. А вообще, лучше уж плохая вертикаль, чем никакой. Но и с этой вертикалью можно и нужно работать. Да, наверное, вы правы в том, что моя позиция часто отличается от позиции властей — особенно это касается местного самоуправления и здравоохранения. И, возможно, если бы я почаще брал «под козырёк», то и карьера моя в политике была бы иной. Но вся штука в том, что состоявшись как врач, мне, в общем-то, и не так важна эта карьера.

Знаете, если бы я видел, что в тех вопросах, которые меня волнуют все идет хорошо, то мне бы вообще и в голову не пришло активничать в политике.

— И все же, раз не слишком задался «роман» с единороссами, почему вы не смотрели в другую сторону, есть ведь другие, вполне себе системные политические партии.

— Все по той же причине, отсутствие особых амбиций. И потом смотрите, я не вижу кардинальных отличий во всех этих партиях, а если их нет, то зачем выбирать более слабых? Наоборот, для приобретения нужных навыков и опыта, для расширения объема сознания, необходимо влиться в ту среду, где конкуренция сильнее.

Да и праймериз проводит только «ЕР», а это ведь открытая площадка, где можно высказаться и быть услышанным. Это часть того самого социального лифта.

— С VIP пассажирами, которым уже обещан лучший подъем? Никак не могу понять, для чего эти танцы с бубнами, когда лидеры голосования давно уже определены в высоких кабинетах, и согласованы в еще более высоких.

—  Так не всегда бывает. Ну вот, к примеру, используя отрытую модель праймериз в 2015 году, не смотря, что против меня работал и глава администрации Станислав Третьяков и все его подчиненные, я внутрипартийное голосование выиграл. На тот момент выиграть у меня праймериз было просто невозможно. А вот в 2020 году, когда голосовать могли только члены «ЕР», я праймериз проиграл. И тут Союз промышленников и входящие в него предприятия сработали великолепно.


Про собрание депутатов


— Проиграв в прошлом году выборы, вы следите за сегодняшним депутатским корпусом? Могли бы дать какие-то, пусть предварительные оценки?

— Следил, когда они принимали одиозные, вредные для города решения, по которым ко мне обращались люди.

— Это какие? Wildberries?

— И Wildberries, и вопросы связанные с Атлянской поймой…

— Вы имеете в виду строительство так называемого «Открытого города»? Решение по переводу земли еще не принято депутатами, его, похоже, и в проекте пока нет.

— Да, я понимаю, но все очень тревожно там. И очень значимо для Миасса, так что вот такие вопросы я стараюсь отслеживать. К примеру, мне звонили по бывшему ботаническому саду возле педколледжа, люди были очень озабочены, что там предполагалось построить коттеджи.

— Ну, по этому вопросу депутаты сработали четко и заявителям отказали.

— Да, но это общественность им усиленно подсказывала. Думаю, если бы не инициативная группа, то вопрос прошел бы спокойно, без скрипа.

— Ну что ж, депутаты у нас «молодые», посмотрим, как и чему научатся. А как вы вообще оцениваете прошлогоднюю выборную кампанию? И с чем мы вообще столкнулись в виде Союза промышленников?

— В целом — это, наверное, правильно. Как человеку «имперскому», всю эту депутатскую возню, что была в Миассе в последние годы, мне трудно оценить положительно. Бузы стало меньше, работы стало больше. Другое дело, что нет гарантий от неправильных решений наших новых лоббистов.

— Ну да, старое Собрание никогда проект «Открытого города» не приняло бы. А вот что будет с этим Собранием — непонятно.

— Согласен. Все неоднозначно, наверное, вообще сложно соблюсти все так, чтобы сумма векторов оказалась самой для города благоприятной.

С одной стороны, управляемость — это благо. Особенно, когда решение нужно принимать быстро. Вы знаете, это ведь и инвестиционный климат улучшает — бизнес не пойдет в город, где депутаты срывают сессии и постоянно выясняют отношения с администрацией.

С другой стороны, сегодня лоббистские возможности предприятий — членов Союза, превысили народное представительство в Собрании. Многие депутаты сегодня управляемы людьми с большими ресурсами и маленькой совестью. И им все равно, что будет с Миассом, что мы будем пить, как развиваться. Их не волнуют чаяния людей, у них одна задача — зарабатывать.

Но, худа без добра не бывает, и мы сегодня наблюдаем раскол внутри Союза, причем очень серьезный. И как раз по вопросам связанным с Атлянской поймой и «Открытым городом». То есть АЗ «Урал» и скажем ГРЦ, в этом вопросе не договорились. И вот это новой системе какой-то баланс.

Ну и, конечно, нужно понимать, что общественность в этом вопросе играет очень серьезную роль. Депутаты, как бы они не зависели от своих работодателей, должны понимать — неправильное решение может привести к политической смерти.

Подытожил бы так. С полностью неуправляемыми депутатами покончено, скажем так — порядок навели. Теперь нужно навести порядок с сильными града сего. Теперь для них нужна узда.

— А есть прогноз, каким будет следующее Собрание в 2025 году?

— Думаю влияние больших игроков, прежде всего крупных предприятий, будет только увеличиваться.


Про народовластие


— Вот вы говорите «узда» для сегодняшнего лобби нужна. Это что за инструмент такой?

— Договоренности на властном уровне. Чтобы вышестоящая власть четко прислушивалась к народному мнению и работала.

— Это просто пожелание такое? Как этого добиться?

— Я модель сделал уже. У нас 16 лет работает совет шестого округа. И когда нам что-то категорически не нравилось, мы выходили на митинги, писали письма, делали заявления для прессы. По той же пойме, Алексей Калита сделал обращение к Президенту, которое цитировалось большим количеством СМИ.

Или давайте возьмем нашу борьбу с «Егозой», когда предприятие начало захватывать, по-другому не скажешь, земли у стадиона. Два участка у них получилось забрать, третий — нет. Министра привлекали в союзники, предприятие «Папилон» тогда тоже нашу позицию поддержало.

Еще из удачных примеров — сохранение 7,5 гектар леса. Огромное было давление администрации, огромные деньги — сколько там стоят три многоквартирных дома? Больше миллиарда. И ничего, отстояли.

То есть мы видим механизмы реального народовластия. И если бы в Миассе, не по окрику из администрации, а именно снизу создались бы такие же советы как наш — был бы совершенно другой город.

— Ну, а что делать, если областные власти принимают какие-то спорные решения? К примеру, тот же wildberries активно поддерживался регионалами, да и по Атлянской пойме не все так радужно — том ведь предполагаются огромные бюджетные вливания, значит область в принципе не против. В отличие от жителей города.

— Да нет, область внимательно следит за настроениями людей, и есть масса примеров, когда власти пересматривали позицию из-за народных волнений. Даже социальные сети, которые я всегда недооценивал, являются сегодня мощным рычагом давления на власть.

Поэтому мы здесь внизу, на своей земле, в своем городе, и есть узда для всех нехороших людей.


Про (неожиданно) монархию


— Ну, хорошо. Мы обсудили местную власть, затронули региональную, теперь, может быть, и о федеральных властях поговорим? Здесь куда движемся?

— Думаю, к монархии, такой, мне кажется, сейчас запрос у общества таков.

— К псевдо-монархии, вы имеете в виду? Или хотите, чтобы дети Путина правили?

— Не обязательно, я говорю о сути, а не о деталях. В СССР, к примеру, сложилась выборная «монархия».

— А не кажется, что мы уже давненько в этой точке находимся? Какие еще полномочия нужно дать президенту, чтобы вы сказали — все, движение к монархии закончилось, приехали?

— Один человек не может управлять, у него есть команда. И вот внутри этой команды должна быть конкуренция, чтобы, как только кто-то перестал заботиться о народе, забыл интересы страны, а, стало быть, и интересы монарха, его можно было быстро, без опасности бунта, «вычистить» из системы.

— А что, сегодня президент не может этого сделать?

— Мне кажется, нет, слишком ограниченный круг у него людей, которым он доверяет. Да и сама вот эта система еще не сложилась. И есть опасность бунта элит. Вспомните, сколько говорили о проблеме «транзита власти». Уверен, что какая-то часть элит готова предать Владимира Путина, и он должен это учитывать.

— Но против любого монарха интригуют, что в этом такого?

— Мне бы хотелось, чтобы наш монарх был полностью независим от своего окружения, но при этом зависел бы от мнения, от настроения народа.

Ведь классическая монархия всегда держалась на вот том самом ближнем круге, боярах, дворянах, гвардии. И такой монарх вынужден либо сильно вкладываться в бояр и постоянно искать с ними консенсус, либо, как Иван Грозный, изобретать опричнину, искусственно их ослабляя и одновременно обращаясь к народу, собрав Поместный собор после огромного перерыва.

— Ну, при Грозном и народу неплохо так досталось.

— Да, вместе с преступлениями в Новгороде, где-то четыре с лишним тысячи человек погубил. А его современник, король Англии Генрих VIII казнил 70 000 человек, и все лишь потому, что его не устраивала папская власть, может потому что Папа его с супругой разводить не стал. А кровожадные всегда русские.

Так вот, мне кажется, что нам нужно найти такую уникальную систему, когда монарх, как бы он не назывался и кто бы им ни был, был бы более свободен от элит и больше опирался на граждан. Мы к этому идем, но пока еще олигархи, силовики, региональные элиты сильнее и влиятельнее, чем это нужно для устойчивого согласия в обществе.

При этом не нужно забывать, что полностью отказаться от элиты не сможет ни одно государство. Всегда рождаются талантливые люди с большим объемом восприятия, с тягой к власти — и мы должны использовать их знания и амбиции во благо государства. Другое дело, что они должны легко сменяться в случае необходимости.


Блиц


— Вы «за» или «против» смертной казни?

— Против. Я врач, я за жизнь.

— Вы «за» или «против» эвтаназии?

— Против, по тем же мотивам.

— Вы можете ударить женщину?

— В быту нет. Но если женщина хочет повредить себе или, скажем, своему ребенку — то да.

— Брак — это союз мужчины и женщины?

— Несомненно.

— Когда ребенок становится самостоятельным и может не воспринимать волю родителей как приказ?

— Когда и ребенок, и родители на это согласны.

— Ювенальная юстиция — это плохо?

— Плохо, в том виде как она продавливается с Запада. Это инструмент разрушения традиционного общества. И нашей страны.

— Назовите основную нашу скрепу?

— Наша великая культура.

P. S. Пока готовился этот материал, эпидемиологическая ситуация в России серьезно ухудшилась. Герой нашего интервью специально позвонил в редакцию и попросил еще раз подчеркнуть: прививка, маски, социальная дистанция и осторожность — в сегодняшней ситуации все это просто необходимо. Берегите себя и близких.

20 июня 2021, 16:37
Автор:
Для печати
Поделиться:
< / > Код для блога
Нашли ошибку?
Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам о ней.

Комментарии:

* все поля обязательны для заполнения
Сергей 21 июня в 20:53
3 1
Хорошо, что есть в городе неравнодушные люди.
Спасибо, Константин Васильевич! Комментировать
ВС 23 июня в 13:30
1 3
Товарищ много лет в депутатах был, говорит что много понял, а конструктива нет. По его мнению ничего нельзя, и там строить нельзя , и там не хорошо, то вода, то лес- кусты, то заторы-пробки, а где и что можно? Такой бунтарь, вот мол совет есть, чуть что митинг, нельзя, не пустим. а как городу развиваться? Не конструктивный человек, в политику больше не пускают, а чувствуется. что очень хочет вернуться, не для того что бы решать вопросы, а что бы с ним советовались, а он бы боролся не понятно с чем. Комментировать
Городской 25 июня в 19:01
1 2
30 лет стояла недостроенная,замороженная детская больница на территории ГБ 2,рядышком с домом Башлыкова.Мимо стройки на работу ходил депутат.Потом на месте детской больницы ,прямо на больничной территории выросло 2 многоэтажных дома,канализация кторых хорошо так впадает в роддомовскую,чуствительно так!Что мешало депутату бросить масленницы и заняться делом? Комментировать

Новости партнеров

Другие новости

Выбрав свой город, Вы будете видеть только контент этого города.
Выбрав «все города», Вы сможете следить за жизнью в Миассе, Златоусте и Чебаркуле одновременно!
Выберите свой город